Знакомства ростов илья доска

Доска объявлений Тюмень Знакомства

знакомства ростов илья доска

Доска позора Ростов-на-Дону Илья Татаринцев. Илья Хочу поделиться с вами опытом знакомства в соц.сетях и последствиями. Им стал актер Илья Глинников. Какой он и чего от него ждать? Давайте знакомиться. одну-две волны, прокатился, а потом волной у меня оторвало доску, которая привязывается к ноге. . Ростов-на-Дону; Рязань. Илья Андреевич Ростов. Граф, отец Наташи, Веры, Николая Также обладает умением налаживать необходимые связи и заводить полезные знакомства. Первая супруга Пьера Безухова. Будь в числе первых на доске почета.

Аглаю он прозвал женой декабриста, так как она сопровождала его повсюду и разделяла все его увлечения. Подробнее Неплохо зарабатывает, раз может позволить себе катер Илья не любит распространяться о деньгах. По словам актера, деньги — лишь способ создать что-то свое, выразить. Однако по его запросам можно понять, что говорит он так только потому, что не испытывает финансовых проблем.

Не так давно он приобрел квартиру в Москве, а теперь мечтает прикупить себе… катер. Могу побаловать себя также новым сноубордом. Да, без химии никак, хочу, чтобы меня и через 50 лет тянуло к любимой! И не надо стремиться показать себя лучше, чем ты. Лучше покажи свои пороки сразу, пусть она все увидит. И если девушка готова быть рядом с тобой таким, то она. Главное — быть, а не казаться. Правда, когда дело касается чувств, тут нельзя следовать логике… Я понял, что любовь — это действие, не существительное, а глагол.

Надо действовать, а не бояться. И рано или поздно приходит тот, кому ты можешь открыть. Илья пока утвердительно на этот вопрос ответить не готов. Нужно сначала себя воспитать, чтобы не допустить ошибок. Нарожать детей ума особо не надо, а расхлебывать кто будет? Мне хочется, чтобы им было со мной интересно. Пока, мне кажется, я мало что могу им дать, подрасти надо немножко. Но если случится вдруг такое счастье и на одну маленькую точку станет светлее в этом мире, то этот ребенок будет самым счастливым.

Если родится парень, стану воспитывать его как спартанца, мужчина должен быть воином, ничего не бояться. В центре сюжета — непростые судьбы основных персонажей с их душевными переживаниями, поиском истины и личностным ростом. Невысокий молодой человек с красивым, благородным лицом. Честолюбив, немногословен, сдержан в проявлении эмоций, обладает несгибаемой волей. Пренебрегает светским обществом, мечтая о военной славе. Это тип человека с высокими моральными ценностями, для которого всегда на первом месте будет стоять долг и честь.

Влюбившись в Наталью Ростову, приобретает надежду на счастье, однако его мечтам не суждено сбыться: Наташа Ростова Юная графиня, с рождения окруженная роскошью и родительской заботой. Не обладая классической красотой, она пленяет живостью характера, искренностью и прекрасными душевными качествами.

Превосходное образование и знатное происхождение гарантируют девушке блестящую партию, однако судьба Наташи рушится войной. Меняются ее жизненные ценности и убеждения. Некогда легкая и беззаботная, словно мотылек, она выходит замуж за Пьера Безухова, рожает детей и находит успокоение в роли хранительницы очага.

Пьер Безухов Незаконнорожденный сын графа Кирилла Безухова, позднее признанный его законным наследником и получивший после кончины батюшки огромное состояние.

Пьер добр, доверчив, неуклюж и совершенно неопытен в жизни. Неудачная женитьба на красавице Элен Курагиной приводит к негативным последствиям, однако война и связанные с ней потери очищают душу графа. Переосмыслив свое существование, он берет в жены Наташу Ростову и становится главой большого дружного семейства. Второстепенные персонажи Николай Андреевич Болконский Старый князь, в прошлом занимавший высокий пост генерал-аншефа. Как отец он строг, требователен и педантичен — по его мнению, именно так должна проявляться родительская любовь и забота.

Это невысокий худощавый мужчина с густыми бровями и проницательным взглядом. Внешне он не выказывает своих чувств по отношению к Андрею и Марии, но любит их всем сердцем. Мария Болконская Родная сестра князя Андрея, получившая благодаря отцу фундаментальные познания в точных науках. А нужна тончайшая нейрохирургия, когда через ноздрю вырезают опухоль в затылочной части мозга. Тогда же появились и первые крупные коллекции русских икон у Остроухова, у Лихачева, у миллионера Рябушинского, у Виктора Михайловича Васнецова.

Несколько икон, из которых две-три заслуживают настоящего внимания. Но вообще-то частные коллекции. Нужно сказать, что коллекционировать иконы несколько хлопотнее и дороже, чем собирать спичечные коробки или этикетки от винных бутылок. Купить хорошую икону совсем не просто, хотя и. Ходят они от одного коллекционера к другому.

Дешевле было бы найти икону самому у старушки на чердаке или в разрушенной старой церкви. Но дело в том, что такую найденную икону нужно реставрировать. Реставрация стоит те же деньги, как если бы купить готовую икону, которую можно сразу вешать на стену Однако пора, посмотрим, что у нас там, под гирькой.

Признаться, если первый раз, когда мы убирали олифу, я предполагал, что под олифой что-нибудь да окажется, хотя и не думал, что это будет так удивительно и эффектно, то теперь я не ждал. Не верилось мне, что под живописью окажется еще одна живопись.

Казалось это выдумкой, предположением, которому не суждено осуществиться. Ну какая там еще может быть живопись, когда вот она, одежда, вот они, складки, все зримо, реально, выразительно. Зачем же и откуда возьмется нечто другое, притом будто бы лучше этого? Краска, как и олифа в первом случае, тоже вспухла и разрыхлилась от действия химической жидкости. Первое же, очень наклонное и продолговатое движение скальпеля подрезало ее и сняло тончайшей стружкой. Я говорил, что окажутся жемчуга.

знакомства ростов илья доска

Нина, тихо, Нина, с любовью. Мы все трое перестали дышать. Из-под острого и точного скальпеля, из-под краски, которая теперь и мне казалась аляповатой, прорезалось такое тонкое письмо, что все это могло сойти за колдовство, за волшебную сказку. Два ряда жемчужин, которыми была, видимо, обшита одежда угодника, проступили по нежному золотистому фону. А эта смелая, энергичная линия, а эта беленькая полоска! Нет, мы не будем ждать, когда чуждые краски спадут сами, как ветхая чешуя!

Нам нечего ждать милостей от природы Роли распределялись следующим образом. Нина продолжала спокойно зачищать открывшийся прямоугольничек. Она сдержанно и довольно улыбалась. Художник в экстазе бегал вдоль доски и декламировал, как видим, то из Пушкина, то из Мичурина. Себя я не мог видеть со стороны. Но, вероятно, я выражал собой полное и решительное обалдение. В прямоугольничке сделалось еще светлее и сияюще, чем. Мы же, все трое, вместе с современной мастерской, оставались по-прежнему по эту сторону тьмы.

Казалось, если расчистить всю икону до конца, с ликом, с мечом и с городом, с этими жемчугами, то от всей-то иконы сделалось бы светлее и. Пока же мы как зачарованные в приоткрывшуюся щелочку смотрели вдаль, в шестнадцатый век, где было ярко и ослепительно до рези в глазах. После всего увиденного я мог задать и осмысленный вопрос, а именно: По живописи разве узнаешь? Бывает, написаны такие голубенькие херувимы, такие умилительные ангелочки, хоть сейчас на открытку.

Девятнадцатый век - никаких сомнений. А посмотришь на обратную сторону доски, на ее бока, на ее торцы, и видишь, что доска гораздо старее живописи. Значит, под открыточными ангелочками скрывается старина. Должны же быть какие-нибудь определенные признаки? Допустим, на фотографии изображен человек, и нужно определить, какого он времени. Смотрим - широкие штаны. Конечно, и теперь, в шестидесятых годах, можно встретить мужчину в широченных брюках. Но все же широченные брюки свойственны предвоенному десятилетию.

Единственного признака мало, можно ошибиться. До войны мужчины ходили с бритыми шеями. До войны галстуки завязывали огромными аляповатыми узлами. До войны в воротничок около галстука вставляли запонки на цепочке В шестидесятых годах, например, было время, когда на пиджаке делали сзади один разрез, а потом стали делать два. Так, по целому ряду совпадающих признаков можно точно определить, какого времени мужчина перед нами.

Так же определяется век иконной доски. Обработка задней стороны, метод соединения нескольких досок в одну, характер шпонок, их отдаленность от торцов доски, толщина ее, пропорция ее, да мало.

Вы видите, что на иконе сделано, почти во всю ее площадь, небольшое, на несколько миллиметров, углубление. По краям оставлены выпуклые поля. Один из первых и характерных признаков древности. Правда, в девятнадцатом веке мастер, подражая старине, мог сделать икону с ковчежком.

Но в шестнадцатом веке без ковчежка - не. Так что, если захотите, с нашей легкой руки, обзавестись иконой, в первую очередь смотрите на ковчег. Кстати, вы ведь на лето уезжаете к себе во владимирские места в деревню. Нет ли там у вас неработающих, разоренных церквей?

Илья, Ростов-на-Дону

Поучили бы вас отличать старинную икону от нестаринной Оборудовал рабочее место, то есть убрал со стола все лишнее, оставив только стопу чистой бумаги и чернильницу, с первого дня начал ходить купаться, в первый же день побывал в лесу. На другой день с утра появились на моем столе исписанные страницы.

Ничего не переменилось в моем образе жизни по сравнению с прошлыми годами, но что-то переменилось во мне. Так, например, в дом к своему соседу, дяде Никите Кузову, я заходил бесчисленно, начиная с десятилетнего возраста, но я ни разу не замечал, что у него в переднем углу. Дядя Никита только что "вышел из круга", из жестокого месячного запоя, а мне нужно было наточить пилу. Мне бы теперь третье число. Почтальонша принесет и вручит. В это время мой взгляд задержался на переднем углу избы.

Он скользил, мой взгляд, десятки и сотни раз в течение двадцати с лишним лет и ни разу не останавливался, а теперь, словно споткнувшись, остановился и вцепился намертво. Передний угол комнаты занимала большая черная как уголь доска. Я подошел и стал разглядывать. Возьми к окошку на свет. Я отвязал жирную от многолетнего мушиного сидения веревку, снял икону и поставил ее против света к окну. Сквозь черноту, сквозь олифу, спекшуюся рубцами, сквозь копоть и грязь проглядывали темно-вишневые одежды святого, изображенного в рост.

Он был в короне и как будто с кадилом, и угадывались еще на темно-вишневой одежде тонкие узоры, нарисованные золотом. Когда я смотрел на икону сбоку, вскользь, некоторые места ее выделялись рельефно, и мое воображение рисовало мне, как поздний живописец наляпал на эти места своих поздних варварских красок. С этой минуты до некоторых пор пока я все же не научился немного разбираться в иконах мне повсюду мерещились поздние записи по нескольку слоев: Я работал в совхозе кузнецом, жил в Фетинине.

Когда церковь закрыли, этих икон валялось - батюшки мои светы! Может, свалили в какой-нибудь сарай и они лежат Как думаете, если поехать в совхоз? Тогда еще, при мне, ни одного ящика не осталось. А эту я из фетининского алтаря прибрал. Она тогда поновее, пооглядистее.

Теперь совсем плоха стала, почернела, не разберешь. Так я стал обладателем старинной черной иконы. К дяде Никите я шел спокойно, и задача у меня была одна: По дороге к нему я не знал, что из простого смертного, обуреваемого ежедневно десятками и сотнями мелких забот, я через полчаса превращусь в собирателя и все эти сотни разрозненных забот, стремлений, усилий преобразуются и сольются в одну-единственную заботу, в стремление, направленное в точку, и оттого еще более сильное, сильное до горячечности, до дрожи в руках.

Я пришел к дяде Никите одним человеком, а ушел другим. Это перевоплощение было подготовлено, конечно, тем, что увидел и услышал я у художника в мастерской, и еще целым рядом дополнительных обстоятельств, о которых здесь распространяться излишне. Все это так, но совершилось перевоплощение все-таки в тот момент, когда дядя Никита отдал мне икону, спасенную им из алтаря Фетининской церкви, и когда я эту икону принес домой. Я осмотрел икону со всех сторон, и мною овладели противоречивые чувства.

На обратной стороне доски не было шпонок, которые, как мне рассказали, должны быть на всякой иконе. Я не мог решить, в хорошую или плохую сторону отличает отсутствие шпонок мою икону от остальных икон.

Доска обработана не рубанком, а скребком, что должно говорить о древности. Икона черна, но у нее нет ковчежка, который, как мне точно сказали, является признаком старины.

Я положил икону на стол, налил в блюдце подсолнечного масла, взял ватку и бережно протер живопись на иконе. Темно-вишневое начало проступать из-под темноты сильнее, чем до протирания. Я поставил бы и компресс - фланелька, стеклышко, гирька,- но у меня не было той химии, которая была у художника.

У меня не было даже спирта, который мог бы кое-как заменить настоящие крепкие растворители. У меня не было и нашатырного спирта, и я был вынужден ограничиться подсолнечным маслом. Масло высыхало, я намазывал икону снова, и живопись вновь проступала яснее, и это приносило мне почему-то большое, волнующее удовольствие. Когда начинается любая коллекция, когда появляется первый коллекционный предмет, возникает горячечное стремление, чтобы предметов стало как можно больше и притом как можно скорее.

Меньше всего думаешь, что настоящая коллекция складывается годами и десятилетиями. Хочется составить ее по возможности за три дня.

Потом уж Павел Дмитриевич Корин, показывая мне свою, лучшую в России, а значит, и во всем мире частную коллекцию икон, говорил: Первый состав моего собрания был. А потом происходил отбор. Взамен пяти плохих достаешь себе одну среднюю, вместо трех средних достаешь одну хорошую. Вместо трех хороших приобретаешь одну высшего класса, одну удивительную и прекрасную икону.

Мне понадобилось сорок лет, чтобы составить это собрание истинно прекрасных икон. Все деньги, заработанные трудом художника, я вложил в это собрание. Тогда же, на квартире у Павла Корина, я еще раз, а может быть, в первый раз по-настоящему понял, что собирательство собирательству рознь. Каково было бы видеть, что такой художник и такой человек, как Корин, увлекся коллекционированием, скажем, морских камешков или пуговиц, бабочек или птичьих яиц. Причуды и забава вместо миссии, вместо подвига.

Страсть, как человеческое чувство, может быть та же самая, но предмет-то страсти совсем иной. В силу разных многочисленных обстоятельств многие произведения, относящиеся к нему, уже погибли. Пускали обветшавшие иконы по воде, сжигали на перекрестках, выносили на чердаки. Многие произведения, относящиеся к нему, находятся в процессе погибания. Найти, спасти, сохранить хотя бы одно-единственное произведение живописи, привести его на заработанные деньги в порядок, отреставрировать, дать людям возможность любоваться им - разве это не благородная задача?

Разве одно-единственное произведение подлинного искусства не стоит нескольких тонн морских камней, если даже они составлены в уникальную коллекцию?

знакомства ростов илья доска

А потом передам государству. Вижу, как горят ваши. Может быть, и вы со временем сделаетесь собирателем, может быть, и вам удастся найти и спасти несколько старинных икон. Помните, что это великое искусство и что, собирая камни, собираешь камни, собирая бабочек, собираешь бабочек, а собирая древнюю русскую живопись, собираешь душу народа Пока у меня была одна черная икона, подаренная дядей Никитой.

Через каждые полчаса я протирал ее маслом, вглядывался в черноту, и мне казалось, что я обладаю подлинным шедевром, настоящей древностью, и я был счастлив радостью ребенка, думающего, что слаще пряника, который у него в руках, ничего никогда не. За два дня под разными предлогами я обошел все дома в своем селе.

Я разговаривал с хозяйкой дома допустим, с тетей Полей Московкинойа взгляд мой блудливо шарил в переднем углу, где обычно висят иконы. И точно, в каждом доме они висели.

знакомства ростов илья доска

Как бы невзначай я говорил: Без иконок разве можно? Это молодежь теперь Бога не чтит, это ее уж дело, а мы старые, мы с иконками. Я становился на лавку и разглядывал иконы. Ничего я тогда в иконах не понимал. Каждая икона казалась мне шедевром, на каждой иконе мерещились записи, а под записями воображение рисовало нечто яркое, чудесное, прекрасное.

Вот почему каждую икону мне хотелось взять и скорее нести домой. Но выпрашивать иконы из переднего угла было неудобно, да никто бы и не отдал. Я уходил из каждого дома с ощущением, что оставляю здесь частицу своего сердца, оставляю нечто драгоценное, что должно было бы принадлежать только. Тетя Поля Московкина, как бы читая мои мысли и чаяния, заговорила: Была икона Егория Великомученика. Бывало, весной обносили стадо, а хранилась икона у Верухиного свекра, Василия Егоровича.

Как выгонят стадо после зимы, в самый первый день обязательно обносили его иконой Егория Великомученика.

Доска объявлений - Волжский.ру

Служили молебен, чтобы отогнать от стада всякие напасти: А икону всегда выносили от Василия Егоровича. Наверное, она и сейчас у Верухи в чулане.

А может, давно сожгла. Веруха, Вера Никитична, была когда-то подругой моих старших сестер. Они вместе гуляли в молодости, делили девичьи проказы, и это на языке Веры Никитичны называлось - чертили. Ваши уедут на ярмарку, нас, девчонок, оставят домовничать. А мы либо доберемся до меда, а то давай пироги печь или валять голубцы.

А тебя, маленького, нам оставляли. Нам почертить охота, а ты орешь благим матом, плачешь. Тебе год или меньше. А то в сад к тете Насте залезем за яблоками. Она под старость не видела ничего, тетя Настя, соседка ваша, а мы к ней за яблоками.

Почертили мы с твоими сестрами, с Катюшей, с Валентиной, да еще с Ниной Ворониной. Тебя, бывало, когда раскричишься, ничем не уймешь. Одно спасение - шкафом хлопать. Пока хлопаем дверкой от шкафа, ты молчишь, перестанем - опять за. Так на переменках и хлопали. Зато родители с ярмарки гостинцев нам привезут: Столь лирическое отношение к моим сестрам не могло косвенно не распространиться и на.

знакомства ростов илья доска

Жизнь у Веры Никитичны потом, правда, переломалась и во многом обозлила пожилую теперь женщину, но все же я мог надеяться, что если действительно есть у нее Георгий Победоносец, которым обносили стадо, то Вера Никитична этого Георгия мне отдаст.

Дом некогда был большой, многосемейный. Набожные старики Василий Егорович не в честь ли отца своего Егора держал старик Егория Великомученика в своем доме да жена его Евления умерли. Единственную дочь Вера Никитична выдала замуж в другую деревню.

знакомства ростов илья доска

Муж у Веры Никитичны, то есть прямой наследник дома, ушел к молодой вдове, и осталась Веруха одна. К этой-то Вере Никитичне я и пришел просить Георгия Победоносца, которым обносили наше стадо. Без этого, бывало. Она повела меня в просторный чулан. Такие чуланы у нас называют сельниками. Сначала я думал, что это искаженное "сенник", то есть помещение для сена, но ни в какие времена сено в сельники не клали.

Там стоял обычно ларь с мукой и держали кое-какую утварь. Сельники бывают либо захламленные - свалка лишних в доме вещей, либо прибранные, и тогда летом кто-нибудь там спит, чаще всего молодежь - парень или девка. Кроватью служит обыкновенно большой сундук, на котором постилают постель. Сельник у Веры Никитичны оказался просторным. В лучшие времена это была жилая летняя комната. Окошечко маленькое, вроде банного. В дальнем углу - тусклое золотистое свечение, мерцание сквозь полумрак. Иконостас сколочен из оструганных стоек и планок.

В нем пять гнезд, расположенных горизонтально. Два гнезда оказались пустыми, а три были заполнены, как бывают заполнены и запечатаны полноценные ячейки в пчелином соте.

Кроме того, тут же рядом отдельно от иконостаса обнаружился и Георгий Победоносец. И вот я обладатель целых пяти икон! Из алтаря Фетининской церкви большая, черная, с едва проглядывающим изображением святого в темно-вишневых одеждах, с кадилом в одной руке.

Георгий Победоносец, дорогой уж тем, что им обносили наше деревенское стадо. Если была бы это теперь простая доска с обсыпавшейся живописью, и то было бы интересно, стоило бы сохранить, потому что деды держали эту доску в своих руках, и можно представить себе картину: Все село, от стариков, надевших по случаю чистые рубахи, до ребятишек в красных и синих рубашонках, тоже здесь, возле стада, и вот священник, отец Александр, с дьячком Николаем Васильевичем Надеждиным, облачившись в золотящиеся под весенним солнцем одеяния и раскурив душистый дымок в кадиле и кропя веничком из старинного медного кувшина кувшин тоже впоследствии попал ко мнеторжественно обходят стадо.

Седобородый Василий Егорович несет на полотенце своего Георгия Победоносца. Такую картину можно вообразить. Можно было бы даже написать на холсте, и, глядя на картину, я первый вздохнул бы: Вот если бы она сохранилась, если бы напасть на след, если бы в конце концов отыскать!

Представьте мое состояние, когда именно эта, именно подлинная икона оказалась в моих руках. Георгий был черен, почти так же, как первая находка.

Но и здесь сквозь черноту проглядывался и Георгий на вздыбленном коне, и то, что конь под Георгием белый, и гад, извивающийся в ногах коня, пронзенный неотразимым копьем избавителя. Да еще и плащ за плечами Победоносца. Три другие иконы, отданные мне Верой Никитичной, выглядели новее и ярче. На одной из них было поясное изображение Иисуса Христа, держащего в руке книгу. На другой иконе - Божья Матерь, а на третьей - еще какой-то святой, похожий на Христа, но все же и не Христос.

На тех первых порах, как видим, я не умел отличить Иисуса Христа от Иоанна Крестителя. Георгий, доставшийся мне, был написан на толстой, неестественно тяжелой доске. На кипарисовой, как я узнал потом; остальные иконы были, напротив, очень тонкими, и легкость их по сравнению с Георгием была соломенной. Дощечки покоробились и загнулись, шпонки из них потерялись. Одна шпонка хоть и не потерялась, но ослабла в своем пазу. Она без труда вынималась и вставлялась.

С обратной стороны доски гладенькие, светленькие, а не то чтобы лоснящиеся чернотой, характерной для небольших, домовых, очень старых икон. Все пять экспонатов я расставил в пустой задней комнате нашего дома. Терпения моего хватало не более чем на час.

Я снова шел в заднюю комнату и снова любовался своей коллекцией. То я укладывал находки в стопу, перестилая мягкими тряпками, примеряя, значит, как повезу их в Москву, то снова расставлял в рядок, в разном порядке, в разных комбинациях, то разглядывал по одной иконе, поднося ближе к свету. Я проделывал все, что не стал бы проделывать нормальный, здравый человек. Всякая страсть есть своего рода болезнь, отклонение от нормы. Огромная ошибка людей состоит в том, что от человека, одержимого страстью, они требуют тех же поступков, что и от не одержимого, и чаще всего меряют его поступки по себе, по своему хладнокровному здравому поведению.

Я не ходил пока еще по домам и не спрашивал, нет ли старой иконки, но я стал думать, вспоминать, соображать, в каком доме они могли бы. Мое внимание привлек прежде всего дом священника в соседнем селе Снегиреве. Село это растянулось вдоль речки в низине. Окнами оно смотрит на высокий холм, заросший елями. На макушке холма выглядывает из елей небольшая колоколенка. Издали можно подумать, что деревья подступают вплотную к церкви, но, когда подъедешь ближе, оказывается, что вокруг церкви есть просторная поляна и даже запущенный липовый парк.

На поляне в нескольких местах проглядывают из крапивы, из мелкого кустарника розоватые груды щебня. Здесь стояла усадьба князей Салтыковых с прекрасным дворцом, с флигелями, конюшнями и даже с оранжереей.

Под церковью был устроен ныне разоренный склеп - фамильное захоронение князей Салтыковых. В книге, о которой я вскоре расскажу более подробно, я вычитал о Снегиреве следующее: В году помещик села генерал-фельдмаршал князь Николай Иванович Салтыков построил на свои средства в Снегиреве каменную церковь с такою же колокольней, и при ней образовался приход. В склепе, находящемся в холодной церкви, покоятся останки строителя храма сего князя Николая Ивановича Салтыкова ум.

О владельце имения и строителе церкви в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в томе 50 на странице я прочитал: В этом-то Снегиреве жил некогда священник отец Иван, известный своей начитанностью, образованностью и, как я сказал бы теперь, широтой взглядов. Впрочем, убеждения его были тверды. Рассказывают, будто его принуждали отказаться от священства, но он ответил, что, однажды приняв сан, он его с себя добровольно не сложит.

Я в детстве раза два видел отца Ивана. В памяти остались белоснежная, как у деда-мороза, борода и очки с синими стеклами. А еще остались фраза и жест отца Ивана: В комнате было трое: Осталось в непроизвольной памяти и что-то золотистое, красноватое, чем был заполнен передний угол, и даже огонек лампады, и даже сама лампада в виде парящего фарфорового голубка.

Зная, что отца Ивана давно нет в живых и что дом его занимает внучка со своим мужем оба были моими одноклассниками в семилеткея надумал сходить к ним и посмотреть, что же представляло собой конкретно все то, что осталось в памяти в виде смутного золотистого и красноватого. В комнате теперь было по-другому. Например, обои тогда, при отце Иване, вовсе не бросались в глаза, а теперь они сделались самым главным, ярким, бросающимся в.

Добавляла броскости и картина "Три богатыря", написанная теперешним хозяином дома на большой церковной иконе. Я представил, как легко смывались бы эти сине-зеленые масляной краской написанные богатыри, но нечего было и думать, чтобы автор позволил уничтожить свое творение во имя освобождения иконы.

Из разрозненных, пропыленных чердачной пылью лоскутков никак не складывалась моя детская золотистая мозаика, да еще и с маленьким рубином лампадки. Все это были поздние заурядные иконы в застекленных футлярах, и, хотя мне позволили выковыривать из громоздких футляров их сравнительно небольшую сердцевинную суть, ничем не удалось поживиться на чердаке бывшего дома отца Ивана.

Можете взять с. Я сам страсть как люблю все историческое и старинное. Я думал, что это будут какие-нибудь исторические романы вроде "Князя Серебряного" или "Юрия Милославского", но в руках у меня оказались два пухлых, небольших по формату тома. Корешки черные, кожаные, с золотым тиснением, потертые.

Режиссер фильма "Каникулы президента" Илья Шерстобитов рассказал о своей картине

Корки - в тех прожилках под мрамор, которыми украшали обыкновенно переплеты книг в конце XIX - начале XX века. Обе книги и были изданы одна ва другая в году. Это важно было усвоить, потому что сведения, помещенные в книгах, относились, следовательно, к тем же годам.

Название обоих томов было одно и то же: Разница же между томами состояла в том, что один из них вмещал Владимирский, Переяславский, Александровский, Шуйский, Ковровский, Вязниковский и Гороховецкий уезды, а другой - все остальные: Унося эти книги домой, я не знал, что на некоторое время они сделаются чуть ли не единственным моим чтением.

Сведения были скупые и целенаправленные. В предисловии так и говорилось: Край, составляющий ныне Владимирскую епархию, имеет длинную, многовековую историю, которая так или иначе отражалась и на отдельных храмах и на населенных пунктах его; поэтому, восстанавливая прошлое этих храмов и селений, мы тем самым изучаем историю края в таких подробностях, которые не входят в задачи большинства исторических исследований.

Таким образом, настоящее издание должно удовлетворить любителя родной церковной старины. Для нашего же епархиального духовенства оно, кроме того, может быть настольной справочной книгой; например, если бы кто из причта захотел переместиться в другой приход, то в этой книге он найдет все необходимые на сей случай сведения - и о числе душ в приходе, и о доходах, и о домах, и.

Со времени выхода книг прошло шестьдесят пять лет начало моего увлечения относится к годуа устарели книги, кажется, на века. Как если бы начал путешествовать по современной Греции, имея в руках путеводитель по Элладе времен Солона, или начал бы путешествовать по современной Италии, имея путеводитель Древнего Рима.

Или начал бы путешествовать по современной Европе, имея путеводитель времен средневековых замков, средневековых рыцарей и даже, может быть, примерное расписание турниров на ближайшие месяцы. В самом деле, если бы захотел кто-нибудь из уцелевшего причта поменять свое место, разве он мог бы воспользоваться этим справочником? Выбрал бы он, допустим, село Ставрово, древнее и богатое торговое село, с двумя церквами, с ярмарками, двенадцатью чайными, а столкнулся бы с праздником "Березка", со стадионом, на котором происходят футбольные матчи, а также с расписанием автобусов, проходящих через Ставрово.

Я много говорю о книгах, доставшихся мне случайно, а между тем все равно нельзя получить верного представления о книге, если не прочитаешь из нее несколько страниц. Вероятно, не у каждого окажутся под руками эти книги. Я рискну и выпишу одну лишь справку, например о Ставрове, о котором я только что упомянул.

Сразу станут понятными стиль книги, ее содержание, ее безнадежная отсталость от жизни. Есть предание, что здесь было местопребывание второй супруги великого князя Всеволода Анны великий князь Всеволод вступил во второй брак в году и что она дала греческое название селу ставрос - крестно по какому поводу - неизвестно.

Каменные кресты, находящиеся в окрестностях Ставрова, также говорят о древности этого села. В письменных старинных документах Ставрово в первый раз встречается в "жалованной грамоте великого князя Василия Иоанновича Владимирскому Дмитриевскому собору года марта 4". Здесь оно упоминается наряду с другими дворцовыми селами, состоящими в окладе денежного и хлебного платежа просфорнице Владимирского Дмитревского собора: В году село Ставрово в приходных и окладных книгах патриаршего казенного приказа значится дворцовым имением государыни царицы инокини Параскевы Михайловны, а с года оно значится вотчиной московского Вознесенского монастыря; пожаловано сему монастырю Ставрово, как видно из писцовых книг года, царем великим князем Михаилом Федоровичем в вечное поминование умершей владелицы села царицы Пелагеи, "во иноцех Параскевы".

Вотчиной московского Вознесенского монастыря Ставрово оставалось до года, а в этом году перешло в ведомство государственного имущества. Церковь села Ставрова в упомянутых книгах патриаршего казенного приказа записана под годом так: Генваря в 28 день на нынешний сто тридцать шестой год те деньги платил поп Иван".